Воображаемый друг  - Стивен Чбоски

В СМЫСЛЕ – ТЫ ЗАБЫЛ ОЧКИ?!

Но он был для нее невидимкой.

Шептунья осмотрела помещение. Принюхалась. Что-то почуяла.

– Ты здесь? – прошептала она. – Ты здесь, Кристофер?

Потихоньку Кристофер начал пятиться из гостиной. Мелкими шажками. Не дыши. А то она услышит.

– Отзовись. Я тебя не трону, – шептала она.

Кристофер глянул в окно. Смеркалось. Человеки-почтари теперь толпились по обеим сторонам дороги. Шептунья переместилась к матери Кристофера.

– Тебе видно, Кристофер? – спокойно спросила она.

Кровь стучала у него в висках. Он знал, что это ловушка. И наживка в ней – его мать. Пригнувшись, он остался стоять в коридоре. Готовый броситься на нее, если та хоть пальцем тронет его мать. Шептунья шептала что-то матери на ухо. Мать рассеянно почесала ухо.

– Если не покажешься, твоя мать умрет, – прошипела шептунья.

Она сложила губы трубочкой и подула в затылок его матери. Та содрогнулась и невольно протянула руку к регулятору комнатного термостата. У Кристофера зашлось сердце.

– Готов? Тогда гляди, что будет дальше, Кристофер, – проговорила шептунья.

Тут в гостиную разъяренной змеей ворвалась миссис Коллинз.

– Ваш сын обжег моему руку, но вам все мало! – рявкнула она матери Кристофера.

– Извините, миссис Коллинз, не понимаю, о чем вы.

– Вы оставили мою мать без присмотра. И она снова куда-то пропала!

– Извините, миссис Коллинз. Мне нужно было помочь мистеру Олсону. Волонтеры ушли. У нас сегодня нехватка персонала, – устало ответила мать Кристофера.

– Получай вы по доллару за каждую свою отговорку, уже сами бы нанимали меня на работу.

– А вы почему за ней не смотрели, миссис Коллинз? – взвился Эмброуз. – Она же ваша родная мать, черт побери!

Кристофер чувствовал, как комнату затапливает гнев.

– Это только начало, Кристофер… – ухмыльнулась шептунья. – Все будет длиться… и длиться… и длиться… Ну-ка, смотри!

Неожиданно в холл на инвалидной коляске въехала мать миссис Коллинз.

– Мама, слава Богу! – воскликнула миссис Коллинз.

Старуха поднялась на свои искривленные ноги. И посмотрела в упор на Кристофера.

– О, вот же! Ты здесь. Ты меня видишь! – прокричала она.

– Кто тебя видит? – спросила шептунья.

– Мальчонка. Вон там стоит, – указала она. – Они все думают, что я несу бред. Но он-то знает. Он знает.

Шептунья наклонилась и прошептала ей в ухо:

– Вы все умрете.

– Мы все умрем, – повторила старуха.

– Все в порядке, мэм, – обратилась к ней мать Кристофера. – Успокойтесь.

– Смерть уж близко. Все мертво. Мы умрем на Рождество! – подсказала шептунья.

– Смерть уж близко. Все мертво. Мы умрем на Рождество! – прокричала старуха.

– Мама, возвращайся к себе! – рявкнула миссис Коллинз. – Миссис Риз, помогите мне!

Но старуха не умолкала. Все выла и выла. Насколько хватало дыхания.

– Смерть уж близко. Все мертво. Мы умрем на Рождество!

Шептунья отстала от нее и повернулась в сторону Кристофера. С ухмылкой.

– Странно, что ты не издал ни звука, – сказала она. – Но все это я показывала тебе не зря. Просто нужно было чем-то тебя отвлечь до заката.

Солнце скрылось за горизонтом. Дэвид Олсон наконец отцепился от ее шеи.

Кристофер почувствовал, как в воздухе холодает. Запах сахарной ваты превращается в кровь. Он посмотрел на шептунью. Та осклабилась.

– Потому что ночью ты для нас прекрасно видим, дружок. Вот ты где. Какой красивый мальчик.